А с Тарковским тоже можно было бороться?
      - Актеры обожали его, благоговели перед ним. Хотя петуха он все-таки не заставил меня рубить!

- А надо было заставлять? Вы отказались?
      - В этом весь смысл. Тарковский настаивал, я, защищаясь, проговорила, что после «Андрея Рублева» ему уже и снимать ничего не надо. И пошла на подгибающихся ногах в   неизвестном направлении... Съемку остановили. И он сказал: «Да будет тебе известно, я снимаю свой лучший фильм». И потом уже не настаивал. А через несколько дней я случайно увидела его кинематографический дневник с комментариями к кадрам: «Произошла катастрофа. Рита отказалась рубить голову петуху. Но я и сам чувствую, что здесь что-то не то...» Он был чудо.

- Не так давно вышла книга Ольги Сурковой с таким залихватским заголовком «Тарковский и Я». Вы читали?
      - Книгу сознательно не покупала. Мне пришлось заставить себя что-то прочесть из так называемых «Хроник Тарковского». На мой взгляд, все это элементарный паразитизм и зарабатывание денег. Тон воспоминаний таков, будто речь идет о каких-то пьяницах и бандитах. А они, ушедшие, уже и в суд подать не могут.

- По-вашему, почему сам Тарковский и актеры его любимые так рано ушли?
      - По сути, их же уничтожали. Долго выдержать было просто невозможно. Зависть. Но как бьет по человеку! Я однажды оказалась свидетельницей обсуждения худсоветом «Мосфильма» «Зеркала». И была потрясена тем, как беззастенчиво, открыто враждебно, будто уже никогда ничего не переменится, вели себя выступавшие. И как держался Тарковский. У меня даже осталась запись в дневнике того периода: «Запомни, Рита, этот момент отчаяния. Интересно, что будет дальше?..»

- Что вас тогда спасло?
     - Думаю, спасло только рождение ребенка, мальчика, в восемьдесят первом. Поэтому я однажды даже так сформулировала эту мысль для болгарина и боливийца, снимавших во ВГИКе фильм о Тарковском: «Если бы Андрей умел сам рожать детей, он бы не умер».

- Нельзя не заметить, что и мать Мария Ивановна, и Солоницын, любимый актер, ушли от той же болезни, что и сам Тарковский.
       - Это лишь подтверждает мои слова. Я думаю, рак -- это потеря жизненной силы. А Тарковский был и вовсе сверхчувствительным человеком.

  Огонек N 21(4800) июнь 2003